Аршба Отари

Среди западноевропейских стран Норвегия и Швеция вплоть до последней четверти ХХ века оставались культурно гомогенными, стоящими отчасти в стороне от массового притока иммигрантов в европейский регион из стран Азии и Африки. Авторы рассматривают социокультурные последствия превращения этих стран в «вожделенный социальный рай» для множества беженцев, нелегальных иммигрантов, «гастарбайтеров». Отказавшись от либерализации иммиграционной политики, но сохранив основные принципы государственной политики обеспечения прав и свобод легальных иммигрантов, эти страны ужесточили законодательство в последнее десятилетие в интересах социальноэкономической и политической стабильности общества. В статье выявляются общие черты и особенности иммиграционной ситуации Норвегии и Швеции, институциональные основания политики приема иммигрантов и их социокультурной интеграции. Прослеживается связь между проблемой неконструктивной стратегии социокультурной адаптации жителей этих стран с иммигрантским прошлым и исламским культурным background и изменениями в общественных настроениях в сторону ксенофобии, с растущей поддержкой правого популизма и антимусульманского радикализма. Модель социального государства и ценности либерализма в этом регионе сталкиваются с вызовами, которые могут потрясти их до основания.

Во Франции термины «национальность» и «гражданство» совпадают не только юридически, но и лингвистически. Эта традиция восприятия нации как национального государства, а национальности как гражданства принимается всем современным международным сообществом. Пока в иммиграционном потоке преобладали иностранцы европейского происхождения, Франция, в соответствии с позициями традиционного республиканизма, не ставила задачу интеграции, полагаясь на свой мощный ассимиляционный потенциал. Глобальные мировые процессы и последствия деколонизации Северной Африки привели к массовому появлению в 1970-е годы алжирцев, марокканцев, тунисцев и других северных африканцев в континентальной Франции, которые не только не ассимилируются, но и не интегрируются, и создают свои субкультуры и параллельные общества в предместьях мегаполисов. Автор статьи анализирует, насколько успешно Франция справляется с задачей приема этих «видимых» меньшинств, какие особенности проявились в структуре французской иммиграции. Исследуются причины антиисламизма и антиарабизма, с одной стороны, и меры антидискриминационного законодательства с другой. Особое внимание уделяется историческим корням игнорирования в общественном дискурсе Франции проблемы интеграции этнических и религиозных меньшинств. Французское законодательство все больше сокращает каналы легального проникновения иммигрантов в страну, ужесточает возможности их проникновения на рынок труда. Проблема эффективности иммиграционной политики и различных государственных структур по работе с иммигрантами, беженцами, другими категориями иностранных граждан, находящимися на территории страны, стала важной составляющей политического дискурса французского общества, что в очередной раз подтвердила кампания по выборам в Европарламент и ее результаты.